Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:16 

Сантьяга-нав
19.06.2010 в 00:14
Пишет Гита Ягг из Ланкра:

Что-то меня прет... Неписец сбежал в неизвестном направлении.
Тут начало

Вторая глава

Третья глава

Четвертая глава

Пятая глава

Нежелание быть


ВИТЕЗСЛАВ

Дункель ушел, оставив после себя легкий запах магии и кучу тяжелых вопросов, которые легко оформлялись во фразы, начинающиеся с «Какого …?» или же «почему я должен…?». Задавать себе вопросы подобного сорта я счел ниже своего достоинства, поэтому лишь поправил рукава рубашки и вернулся на кухню, где продолжалось чаепитие. Спокойствие оборотня определенно передалось Городецкой, которая помогала смилодону уничтожать варенье. На столе, где до этого красовался заварочный чайник и кофейник, теперь появилась коробка чешских вафель. Тара уже опустела наполовину. И когда они только успели столько съесть? Я машинально окинул взглядом тоненькую фигурку Надежды, затем посмотрел на вафлю, которую девушка щедро макала в клубничный джем, в маленькой ладошке … Куда только лезет? Может, Надежда Антоновна оборотень? Словно прочитав мои мысли – глупость, конечно, но чего только не подумаешь в жаркий день после разговора с Совиной головой, - девушка пристально посмотрела на меня. Я отвел глаза.
- Позавтракали?
Оборотень шустро заглотил остатки варенья и изрек:
- В большой семье, - смилодон осекся, покосился на Светлую и продолжил, - клювом не щелкай.
Я фыркнул. Можно подумать, я был охоч до сладкого. У вампиров притуплено чувство вкуса. Не то, чтобы мне было все равно, что именно налито в вазочку, однако я с одинаковым равнодушием могу съесть и лимонную дольку, и сливовый джем, чего явно нельзя было сказать о двух сластенах, сидящих напротив.
- Я не об этом, - отмахнулся я от оборотня. – Я о работе. Хена, вы в нашей команде?
- Пожалуй.
Разумеется, оборотень был в Инквизиции на вольных хлебах и, как и подобает порядочной кошке, гулял сам по себе, иногда консультируя молодежь. Зеленым молодняком для оборотня являлись все, включая Дункеля.
Я быстро открыл папку с делом, просмотрел текст, описывающий типичные развлечения «диких» и молодых иных, возомнивших себя пособниками Дьявола. Слишком типичные. Не было в этих шабашах ничего, что отличало бы их от привычного разгула глупых подростков, решивших, что они слуги Темного Мессии. Я знал: так не бывает. Все стремится к золотой середине, но каждый такой инцидент всегда отличается от других чем-то своим, непередаваемым, здесь же… Я захлопнул папку. Дальнейшее расследование требовало изучения мест проведения обрядов.
- Надежда, сейчас мы прокатимся по капищам, - я внимательно посмотрел на оборотня.
Хена кинул на стол ключи от машины.
- Я с вами не поеду. Лучше посмотрю, что пишут о происходящем в сети, - смилодон зевнул. Было непонятно, действительно ли он займется аналитической работой или просто не желает вылезать под палящее солнце. Впрочем, я не собирался спорить с оборотнем. Заставлять его работать – тем более. Контролировать – подавно. Главное, он одолжил мне машину. Где-то на задворках сознания я сделал зарубку: решить проблему с транспортом.
Надежда, попрощавшись с Хеной, без лишних вопросов последовала за мной. Неожиданная послушность Светлой радовала. Не хотелось тратить время на пререкания с ученицей. Да, подкинул мне Дункель задачку.
Мы вышли на улицу, но казалось, что мы шагнули в огромный духовой шкаф. Солнце, словно взбесившись, пыталось превратить землю в раскаленную сковороду. Я покосился на Городецкую, которая без зазрения совести ходила в шортиках и майке. Тоже мне, Инквизитор. Однако воображение услужливо нарисовало обычный образ смилодона, который позволял себе появляться на официальных совещаниях в шлепках, футболке и широких летних брюках. Многие себе такое позволяли, а я не мог, не умел. Это злило.
- Вам не жарко? – я повернулся к Надежде, чтобы встретиться с настороженным взглядом Светлой. Можно было подумать, что я способен покусать за такой невинный вопрос. Впрочем, может и способен. Кто нас, нежить, разберет? Мы и сами себя толком понять не можем.
- Нет, - хотелось ответить равнодушно, а получилось несколько раздраженно. И это тоже злило.
В машину мы сели молча. Я тут же включил климат-контроль. Похолодало и стало приятно. Я утопил педаль в пол. «Хонда» Хены плавно тронулась с места, унося нас в парковую тишину. Кошачья машина для самого кошачьего создания на этой планете. А я предпочитал «Шкоду», хотя на транспорт, предоставленный оборотнем, жаловаться не спешил.
Никак не унимающееся солнце било в тонированные стекла, пытаясь накалить машину. Ему это немного удавалось. Я хотел было понизить температуру в салоне, однако снова поглядел на по-летнему одетую Городецкую и передумал. Не то, чтобы мне было дело до мнения Светлой, с неожиданностью июньского снега свалившейся мне на голову, но не хотелось становиться причиной ангины Абсолюта. Дункелю бы это не понравилось, а ссорится с кем бы то ни было мне не хотелось. Банально не хватало сил. Опять же – это злило. Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
- Не холодно?
Девушка, словно со сна, посмотрела на меня немного осоловевшим взглядом.
- Нет, даже наоборот.
- Почему не сказали?
Молчание Надежды раздражало. В конце концов, я не обязан работать штатным телепатом и угадывать мысли ее величества Абсолютной Светлой.
- Я думала, вам холодно, - фыркнула Городецкая.
Только этого мне не хватало. Терпеть не могу, когда Иные рядом со мной начинают строить из себя оскорбленную невинность. Наверное, не следовало ожидать другого от Светлой, работавшей с Гесером. Чему ее могли научить? Презрению к нежити, уж точно.
- С чего бы вдруг? – сохранять равнодушие становилось все тяжелее.
- Вы запакованы в костюм чуть ли не по уши, - буркнула Светлая, недовольно покосившись на меня.
- Это не значит, что я мерзну.
Надежда посмотрела на меня так, как смотрят на сумасшедших. Мне стало не по себе, ведь с обезумевшими вампирами разговор короткий, а вздумай она на меня напасть, я даже не сумею как следует защититься. Я просто не имел права навредить Абсолюту, уникуму Сумеречного Мира. Если Городецкая решит, что я для нее опасен, мне придется умирать, потому что жизнь вампира ничто. Нет у нас ее, этой жизни, а вот существование мага… Тьма! Неужели Дункель вытащил меня только для того, чтобы превратить во внушительную «грушу» для Светлой?!!
Я крепче вцепился в руль, паранойя и липкий страх накрывали ледяными волнами, но Надежда все поняла иначе.
- Мне тоже нужно носить деловые костюмы?
- Что? – я едва не дернул руль в сторону, прежде чем понял, что логичный вывод Светлой является единственно верным, а мне следовало бы поунять свою нервозность. Я мотнул головой, стряхивая легкое оцепенение. Мне было нехорошо и стоило посадить за руль Городецкую. Впрочем, я не знал, умеет ли она водить. – Нет, не обязательно. Вы же видели Хену.
- Ну, - Надежда пожала плечами, - это же Хена. Что позволено Юпитеру, то не позволено быку.
- Но что позволено быку, то вполне дозволено Юпитеру.
- Пожалуй.
Городецкая демонстрировала чудеса дружелюбия. В этом она, пожалуй, была похожа на своего отца, который всегда искал компромиссов и никогда их не находил, потому что слишком верил своей стороне. Я вздохнул. Слишком верил Гесеру. Перейди он в Инквизицию, быть может, Эдгар остался бы жив. Или если бы я был рядом. Почему меня так поздно вернули? Зачем? Меня здесь никто не ждал, не ждет и ждать не будет. Не хочу тут быть, не желаю возвращаться в Сумрак! Да что со мной…
- С вами все в порядке? – я скосил взгляд, чтобы встретиться с встревоженными глазами Городецкой. Еще не хватало врезаться в дерево и отправить к праотцам машину смилодона и Абсолютную Иную. Зря она села рядом со мной. Инстинкты вампира стократ сильнее людских: в случае опасности я выверну руль, и основная сила столкновение придется как раз на Надежду.
Нет, ничего не в порядке. Я не могу отвечать за нее просто потому, что не могу отвечать даже за себя. Не сейчас. Я ничего не понимаю, не вижу подвоха в собственном существовании, а он есть. Его не может не быть. Так устроен наш мир, и я слишком к нему привык.
- Да, разумеется.
- Вы бледный.
- Я вампир.
- С утра вы выглядели лучше.
- Еще утро.
Городецкая надулась, раздосадованная моим недружелюбием. Этим она напоминала не только Антона, но и Эдгара. Тот тоже любил показать характер, обидеться, надуться, довести меня до белого каления, разругаться в пух и прах, да так, чтобы крик стоял над всей Инквизицией. Только этот маг умел вывести меня из себя, позволив выпустить пар. Глупый, глупый Эдгар. Проклятье, как же я по нему скучаю…
Надежда все это время разглядывала широкий браслет часов, плотно облегающий тонкое девичье запястье. Интересно, что она там увидела?
- Вот и все. Теперь – день, и вы – бледный, - с невозмутимостью, которую девушка явно подхватила от Хены, изрекла Абсолютная Светлая.
Мне потребовалось все самообладание, присущее Высшим вампирам, чтобы сдержаться и не улыбнуться. Благо, череда зеленеющих аллей, сменяющих друг друга с завидной регулярностью, закончилась, и мы почти прибыли на место. Я огляделся по сторонам. Место было знакомым и незнакомым одновременно. Так иногда бывает, когда заглядываешь в прошлое сквозь призму прожитых лет.
- Вы словно призрак увидели, - не унималась Городецкая. Ну, что делать с этой девчонкой? В настырности ей могли позавидовать и Хена, и Антон, и… Эдгар. Причем, вместе взятые.
- Призраков не бывает.
- Я знаю, но иногда в сумраке можно увидеть тени.
- Да, можно. Я не спорю. Но эти тени не подходят к живым, - я запнулся, - к существующим Иным. У них свой мир.
- Они не хотят вернуться? – я неожиданно раскусил Светлую, поняв, что именно ей нужно. Девочка, как и все молодые Иные, была любопытна и пыталась в разговоре со старым вампиром найти ответы на древние, как сам мир, вопросы.
Мне тут же вспомнилась тень прибалта, который отворачивался от меня, не тянул ко мне руку, просто смотрел. Прощаясь? Возможно, не знаю. В тот момент мне слишком хотелось, чтобы он пошел за мной, и я не озаботился пониманием причин происходящего. Я должен его найти, спросить, понять. Но это – позже. В желании удовлетворить собственное любопытство можно слишком далеко зайти, что и доказал Эдгар.
- Не все, - коротко ответил я, давая понять, что разговор окончен.
Девушка не сумела скрыть досады и разочаровано вздохнула. У нее было право на меня обижаться, у меня – не рассказывать ничего. Конец пути мы проехали молча и утопая в жарком лете.
Но вот и капище. Полянка, зеленой плешью врезающаяся в плотную кромку леса, была сплошь усыпана мелкими розовыми цветами. В травах я не разбирался, а вот Надежда заинтересовано наклонилась над лугом. По крайней мере, она оставила меня в покое. Неожиданный легкий порыв горячего ветра качнул верхушки деревьев. Те мазнули небо разлапистыми ветвями и донесли до тонкого вампирского нюха… тошнотворный, сладковатый запах. Я поморщился и пригляделся. Так и есть, между крепкими стволами ютились кресты. Кладбище. Ненавижу кладбища. Ненавижу присущий им запах. В жаркий день и обычный человек может почувствовать здесь лишнее, что уж говорить о вампире? А вот и магический след. Сектанты выбрали местом своего шабаша небольшую полоску земли, полегающую между цветущим лугом и стеной леса. Интересное место. Возможно, они подпитывались отрицательной энергией, идущей с погоста. Значит, Темные? Редко кто из Светлых умеет тянуть светлую же печаль из тех, кто давно отпустил умерших и приходит сюда лишь для того, чтобы вспомнить.
- Не люблю кладбища, - Надежда передернула тоненькими плечиками и сделала шаг, подходя ко мне.
- Я тоже.
- Правда? – удивленно округлила синие глаза Городецкая.
- Что вас так удивило?
- Ну, кладбища, тьма, вампиры, - девушка стушевалась и потупила взгляд.
- Разумеется, - я не сумел отказать себе в некоторой саркастичности. – Вам нужно меньше смотреть человеческие фильмы. Они дурно влияют на восприятие мира Иных. Почему вампир должен любить кладбища?
- Не обязательно вампир, - Надежда поймала наживку и теперь наседала на меня с праведным гневом в глазах. – Здесь боль и страдание, что еще Темному надо?
- Боль и страдание? Нет, здесь нет ничего. Боли больше в больницах, моргах, церквях.
Я присел, изучая землю. От сухой глины, перемешанной с песком, тянуло тяжелым, грубым заклинанием, свойственным тем, кто творит магию в трансе.
- Там люди особо остро чувствуют приближение смерти. На кладбищах они просто ощущают ее близость.
- А есть разница? – Городецкая смотрела на меня с любопытством.
- Конечно. На кладбищах смерть приходит не по душу живых. Это происходит гораздо раньше. Но людям все равно свойственно бояться. Кстати, именно поэтому многие любят ходить на похороны. Человек, посещая кладбище, хочет заглянуть в глаза самому главному, первородному страху, связанному с неизбежностью смерти.
- Человек? Иные тоже боятся.
- Да, но иначе.
- Это как?
Ну, зачем она так жадно спрашивает? И почему у меня? Считает, что нежити проще понять вопросы, связанные со смертью? Детская наивность. Я вздохнул, поднимаясь с корточек.
- Мы боимся неизвестности, не смерти. Ведь смерть для нас совсем не обязательна, - я внимательно посмотрел в глаза Городецкой. Она не видела в моих словах логики и не чувствовала разницы между обычными людьми и нами, Иными. Разумеется, помимо способности к магии. – Вы не были человеком, Надежда. Вам труднее понять…
- А вы не родились вампиром? – я резко поднял голову, поймав взгляд Светлой, но в ее глазах читалось лишь любопытство. Не было там подвоха или желания унизить.
- Нет. В мое время мы боялись войн, чумы и прочих прелестей Средневековья.
- А сколько вам было… - Городецкая осеклась, понимая, что лезет не в свое дело. Но сказав «а», глупо молчать о «б». – Извините.
- Не страшно, - в том, во сколько меня инициировали, не было тайны. – Мне было четырнадцать. И это не самая интересная тема для разговора.
Скорее жуткая. Не хочу об этом вспоминать. Мне было четырнадцать, когда я отдал бы все за кровь, а потом… Потом я отдал бы все за смерть. Ненавижу тот день, ненавижу себя, ненавижу Иржика, который сумел отбить у Ночного Дозора молодого вампира, в приступе безумства убившего… Убившего. За сколько он меня тогда выторговал, этот умный, прозорливый маг? За воздействие третьего уровня. Эх, знал бы Франтишек, кого он отпускает. Ненавижу свою память.
Из пучины противных, словно загустевшая кровь, воспоминаний меня вывел кивок девушки. Я отвернулся. Жара давила на плечи, сладковатый запах донимал, нужно было нырнуть в Сумрак и осмотреть место преступления на всех доступных мне слоях… Неожиданно что-то кольнуло в груди, ладони похолодели, а клыки начали удлиняться. Как всегда перед осознанным ощущением опасности срабатывал инстинкт. Я быстро нырнул на первый слой Сумрака и, еще не успев накинуть на себя тень, выпустил когти, припечатывая к дереву того, кто наблюдал за нами. Синий мох шарахнулся в стороны. Растение не жаловало нежить, но мне не было до него дела.
- Инквизиция, - клыки мешали говорить, но я старался, не собираясь принимать полностью человеческий вид. – Выйти из Сумрака.
Мы снова вынырнули в расплавленную жару летнего полдня. Я так и не отпускал свою жертву, которая тяжело дышала. Магу-перевертышу определенно не хватало воздуха, а еще он не мог до конца перекинуться обратно и теперь представлял собой что-то сродни химере. Вытянувшиеся лапы-ноги, пятнистый, пушистый хвост, заостренные уши и клыки на человеческом лице – жуткое зрелище. Я покосился на Городецкую и похолодел. На пальцах Абсолютно Светлой играл, готовый сорваться в любую секунду, «Серый молебен». Она собиралась напасть не на анимага, но на нежить. Я отстранено понял, что не успею сбить заклятье Надежды. Что ж, быстро я дожил свой второй срок, ведь они не оставят меня в живых.
- Дмитрий, - полузверь тяжело выдохнул, ему нелегко давались слова. – Дмитрий Барсов. Московское Бюро Инквизиции. Отпусти, Высший.
Я опешил, но тут же втянул когти, отпуская незадачливого перевертыша. Тот хлопнулся на землю, превращаясь в невысокого, гибкого мальчишку. Только сейчас я заметил, что сквозь пелену светлой ауры пробиваются серые полутона. Я не сразу почувствовал эти нотки и напал на Инквизитора. Напал на своего. Никогда со мной такого не было… Позади облегченно выдохнула Городецкая, растаял на тоненьких пальчиках «Серый молебен», так и не коснувшись меня. А может, рано? Может быть, зря? Ей следовало ударить, ведь я потерял контроль. Тьма, да как же так?! Как я не почувствовал в нем Инквизитора?!!
- Извините, коллега, - холодно ответил я, прекрасно понимая, что взгляд выдает меня с головой. – Я вас не узнал. Мы не знакомы. Витезслав Грубин, Пражское Бюро Инквизиции, - я кивнул в сторону Светлой. – Надежда Городецкая.

НАДЕЖДА

Я слишком поздно поняла, что Димка подобрался к нам из Сумрака. Витезслав заметил его первым. Все-таки Барсов идиот, каких поискать. Нельзя было нормально прийти? И что он здесь делает? Слава Свету, мне не пришлось использовать «Серый молебен». Я отметила про себя, что у Грубина действительно отменная выдержка. Подберись ко мне кто-то вот так, исподтишка, превратился бы в пепел или в сильно обугленную кочерыжку. Видимо, Витезслав не привык убивать сразу. Это радовало. Но теперь вампир выглядел странно расстроенным. Зеленый взгляд то и дело перескакивал с Димки на меня, а то и просто на стену хмурого леса. Деревьям не нравилась наша небольшая потасовка. Под ногами тревожно шелестела трава, пытаясь скрыть под собой ковер из мелких кампанул. Еще бы, я бы тоже попыталась выгнать неспокойных гостей из дома.
Тем временем Брасов поднялся, щеголевато отряхнул темные брюки и с интересом посмотрел на вампира.
- Не страшно, - отмахнулся анимаг. – Это моя вина. Надю я знаю, а вас, - Димка с интересом обошел Витезслава, разглядывая его, словно экзотическое растение, - вижу впервые. Мы думали, вы упокоились с миром двадцать лет назад.
Я чуть не села прямо там, где стою. Мало того, что Барсов растерял остатки мозгов, так вместе с ними он утерял и чувство такта. Впрочем, кошкам оно и не нужно.
- Вы думали? Рад, что вы умеете, - косо усмехнулся Витезслав, скрывая за насмешкой обиду и горечь тяжелый воспоминаний. Мне захотелось отвесить Брасову щедрых люлей.
- Бросьте, я же извинился, - Димка хлопнул Грубина по плечу и шустренько оказался около меня, чтобы вампирские когти не дотянулись до его холеной шкуры. Я с удовольствием истинного Инквизитора, и совсем не Иного, опустила ногу на кроссовок перевертыша.
- Ей! - шикнул на меня кот.
Витезслав, закатив лаза, вернулся к изучению полянки. Мне стало жалко вампира, но я чувствовала, что Грубин не оценит моих дружественных порывов. Не оценил же он их в машине.
- Тебе повезло, что я не хожу на шпильках, - прошептала я на ухо Барсову. – Что ты себе позволяешь?
- Он же труп! Даже для нежити, - Димка прикрыл глаза, переходя на мысленный разговор.
- Это некрасиво, - также, без слов, пожурила я друга.
- Что именно?
- Обсуждать его за его же спиной!
- Предлагаешь спросить в лоб, какого хрена он топчет землю?
- Я, между прочим, спросила.
- Да, с мозгами у тебя всегда было, - Барсов покрутил около виска и хихикнул.
- Чуть получше, чем у тебя. Какого лешего ты полез к Витезславу через Сумрак! Он мог убить тебя!
- Ты бы успела пришпилить его к земле «Серым молебном», - даже в мыслях Димки была насмешка. Мне это не нравилось. – И как Грубин отреагировал на твой вопрос о своем воскрешении?
- Сказал, что не знает, как его вытащили из Сумрака.
- И ты поверила?
- Не важно. Он не обязан перед нами отчитываться. И не задирай его.
- Говорят, у пражской нежити нервы титановые, - темные глаза перевертыша блеснули. Он желал проверить эти слухи.
- Не алмазные же. Отстань от него. Он необщителен. И хвост тебе не оторвал только потому, что у него есть мозги. Зря, кстати, не оторвал.
- Вредная ты. Он- Темный, мы- Светлые…
- Не терроризируй мне мозг, Дима. Мы – Инквизиторы. Все трое. Забыл?
- Ладно, ладно. Как скажешь. Каприз женщины – закон.
Я усмехнулась, пытаясь скопировать сарказм Витезслава. Барсова следовало проучить. Это было бы справедливо, а ведь суть Инквизиции следить за этой самой справедливостью. М-да, я – Фемида, и как я до такого докатилась? Слава Сумраку, никто еще глаза не выцарапал. А Димка у меня дождется, только не сейчас, потому что сейчас мы на задании. Кстати, о задании… Я внимательно посмотрела в спину вампиру. Проклятье, как он еще не зажарился в этом пиджаке? Ткань, даже на первый взгляд, кажется офигенно плотной.
- Что-то нашли?
Витезслав лениво посмотрел на нас и отвернулся. Еще бы, я бы тоже отвернулась. Подкараулили, чуть не напали, потом едва не прихлопнули «Серым молебном», теперь треплются за его спиной – наверное, мы кажемся Грубину бестолковой, ни на что не способной молодежью.
- Здесь странный фон, я раньше такого не встречал, - вампир услужливо кинул нам образ того, что почувствовал сам. Я поняла, здесь произошло что-то неприятное, но картина была совершенно незнакомой.
- Зато я встречал, - неожиданно сказал Брасов.
Витезслав с любопытством посмотрел на того, кого десять минут назад чуть не придушил.
- Где?
- В одном довольно старом деле, - быстро ответил Дима, подходя к Витезславу. Перевертыш нырнул в Сумрак, я и Грубин поспешили за ним.
Прохлада первого слоя после жаркого дня была очаровательна. Я с удовольствием вздохнула и повела плечами, разглядывая своих напарников. Барсова я и раньше видела в Сумраке. У перевертыша слегка вытянулись уши, но он мало изменился, впрочем, как и Витезслав. Вампир теперь казался немного бледнее, зеленые глаза горели травянистым нефритом, но неприятного ощущения он не производил.
- Да, точно. Материалы по похожему делу хранятся в Праге, но копия есть и в Москве.
Витезслав удивленно приподнял брови, без слов приказывая Димке продолжать.
- О том происшествии стараются молчать. Вы вряд ли о нем слышали, - Барсов умолк, подбирая слова, - это было позже… позже вас.
- Не тратьте время на эвфемизмы, Дмитрий, - скупо ответил вампир.
Все-таки потрясающая у него была выдержка, а перевертышу я была благодарна за попытку исправиться, пусть и запоздалую.
- Маг Эдгар со своей командой делали что-то похожее. Как известно не все, кто входил в «Последний Дозор», погибли. Бывшая ведьма Арина исчезла.
Показалось, или Витезслав действительно сглотнул. Имя Эдгар что-то значит для него? Что? Или же «Последний Дозор»? Нет, Грубин отвел глаза раньше, да и об этой странной группировке он не мог слышать. Значит, Эдгар? Мог ли вампир дружить с Темным магом? Обычно последние презирают нежить. Или в Инквизиции действительно все иначе? Судя по Димке, мы все-таки остаемся теми, кем были.
- Бывшая? А с ней что стало? – поинтересовался Грубин, когда справился с собой. Или же он просто размышлял? Великий Свет, даже мой абсолютизм не помогал читать этого вампира.
- Ничего. Сменила Цвет.
- Хм.
Мы вынырнули в мир лета и солнца. После прохлады Сумрака здесь было вполне терпимо. Витезслав повернулся к могилам и сощурился. Что он там надеялся увидеть? Призрака? Призрака по имени Эдгар? Интересно, Хена просветит меня относительно их прошлого или пошлет за пивом, креветками и вискасом? Или сначала пошлет, а потом объяснит? Наверное, правильнее будет подкатывать к кошке уже с пивом и чем-нибудь соленым?
- Здесь мы ничего не найдем, - констатировал Витезслав. – Уезжаем.
- Куда? – я решила вставить хоть что-то в разговор двух осведомленных Инквизиторов.
- В дом Эдгара. Его ведь не трогали? – уточнил Грубин, покосившись на Барсова.
- Нет, - молодой Инквизитор повел плечами. – Ни у кого не было желания лишний раз лезть в берлогу Темного.
Витезслав снова хмыкнул. Ему определенно не понравилась реакция анимага, но вампир, как всегда, держал себя в руках.
Мужчины пошли к машине, и я поспешила за ними. Нет, я все-таки когда-нибудь оттопчу хвост Димке, и пусть обижается, сколько угодно.

URL записи

@темы: витезслав грубин, дозоры, фанфик

URL
Комментарии
2010-06-24 в 17:23 

Гита Ягг из Ланкра
Шабаш - это минимум три ведьмы. А две ведьмы - это свара. (с) Терри Пратчетт
Вопсс... Не ожидала тут увидеть. :-D

   

Цитадель Тёмного двора

главная